В 83-м В ЛЕНИНГРАД на телесъемки в дискотеку приехали московские рокеры, среди которых я и увидел девушку-подростка по имени Ива. Чуть нескладная и в то же время обаятельная, улыбчивая и в тот же момент затаенная, общительная и явно себе на уме.
— Кто это?
— Ивонна Андерс — солистка группы «Браво».
С Московского вокзала мы подъехали к нереконструированной еще тогда гостинице «Астория», где артистам были заказаны не самые дурственные номера. Когда дошла очередь до Ивы, выяснилось, что у нее нет с собой паспорта. Нет и студенческого, комсомольского, профсоюзного или какого там еще билета. Завалялся только читательский, весь потрепанный, даже без фотографии… Все посмеялись: «Рокеры, что с них возьмешь». Слава богу, администраторша попалась отзывчивая — не выгнала, не послала назад в Москву за паспортом — поверила на слово…
Через год-полтора из столицы поползли жуткие слухи, что Иву «замели». Оказывается, она, тогда уже довольно известная певица, жила в Москве без прописки. Больше того: жила по чужим документам и под чужим именем. Проступок по тем временам вполне достаточный, чтоб упрятать юное дарование куда подальше и навсегда отбить охоту петь и веселиться. Все удивлялись: «Зачем так рисковать?! Ну сделала бы себе фиктивный брак, если есть трудности с пропиской». А я только тогда понял истинную причину заминки у окошка регистрации в «Астории».
Интересно, а как сейчас Жанна (она же Ива Андерс) отреагирует на мое напоминание о том эпизоде?
— Мне 16 лет тогда не было — конечно, паспорта не было…
— Да какие 16?!
— Ну 19, какая разница. Зачем, скажите, нормальному передовому человеку паспорт?
— Но из-за этого вас могли, по меньшей мере, «закрыть»!
— Ничего страшного. Этого не могло произойти, а если бы и произошло, то, значит, было бы мне ниспослано свыше. И потом я такой передовой человек, что не могла и не могу понять: что такое паспорт? Почему там нужны все эти данные? Почему бы не нарисовать какую-нибудь картинку или что-то там еще вместо паспорта. Ио том, что за это могут наказать серьезно бедную девушку (верней, не бедную, а веселую, фантазерку!) я об этом никогда не думала, не догадывалась, что такое может случиться. Так что, когда лет через пять отменят в Сов. Союзе паспорта, я скажу: вот, а десять лет назад на пять суток человека посадили и еще голову постригли налысо. Я и сейчас хожу без паспорта, и с меня его никто не требует. Скоро все такие будут: по мне можно, как по барометру, определить многое.
— На телесъемках вас недавно спросили: почему вас полтора года было не видно-не слышно? И вы ответили, что были любовницей Мика Джаггера?
— И к тому же младшего брата Фрэнка Фариана…
— Эта информация проверена?
— Это — информация к размышлению. Но подтверждать или опровергать ее я, естественно, не собираюсь.
(Я специально задал ей этот немного шутливый, немного глупый вопрос. Дело в том, что, встречаясь раньше с Жанной и слушая ее интервью, я воочию наблюдал, как некоторые журналисты спотыкаются об ее иронические ответы. Вроде ясно, что она шутит, «стебается», но как повернуть девушку в другую сторону? К счастью, на этот раз Жанна была настроена весьма миролюбиво, и можно было поговорить без лишних нервов).
— Как у вас складываются взаимоотношения с рокерской средой музыкантов?
— Прекрасно, у меня там много друзей.
— Я удивляюсь, почему рокеры считают вас «своей», ведь вы то и дело отступаете от чистоты жанра, а нынче и вовсе ударились во враждебное року диско?
— Я девушка, мне многое прощают. Я что хочу, то и делаю. Меня не переделать, пусть хоть весь мир меня осудит.
— Почему русский рок так сдал, стал весьма бледен?
— Это проблема, ее можно долго исследовать. Виток, закрученный в начале 80-х, как бы закончился. Наступило межсезонье. Был момент, когда начинали «Браво», «Кино», «Центр», «Звуки Му», «Странные игры» и прочее. Это была первая вспышка. Потом, в 85—86-м, вторая вспышка — социальный рок. «Бригада С», «Наутилус»… Но все не вечно, и уже им на смену пришли слащавые. Я, кстати, нормально отношусь к такой слащавой музыке. Они тоже дети своего времени. Дети «Модерн Токинг». Вот Дитер Болен приезжает в Союз — могли бы ему его детки и памятник поставить. Это ж их отец родной! Но сейчас и это направление изживает себя, и должно прийти что-то новое. Я какое-то время думала: может быть, придет когда-нибудь интеллектуальная музыка, выйдет на первые места в шоу-бизнесе. Но нет… Поэтому, я думаю, что сейчас настает время для диско. Но это будет не дешевое диско, Не ум-то-ум-ту. А там, глядишь, и вновь возвратится стиль нашего «Браво». Но это будет не скоро…
— Многие рокеры сейчас и не ставят себе целью повысить класс, стать на порядок профессиональней. Зачем? Не выгодней ли прорваться любыми путями на Запад, а там даже за концерт в третьесортном клубе можно больше получить, чем у нас во дворце спорта…
— По-своему они правы: надо завоевывать рынки. В политике, в экономике, во всем остальном.
— Как у вас с завоеванием рынка?
— Я считаю, что у меня все впереди.
— Вы довольны своей западной карьерой? Вы ведь бывали на нескольких фестивалях…
— То, что было, я не считаю карьерой — так, маленькие отрывки из красивой жизни.
— Возможен ли для Агузаровой вариант серьезного западного контракта?
— Не люблю слова «контракт». Я личность свободная. Не люблю слов: «прописка», «брак», «контракт» и прочее. Но чувствую, что рано или поздно с этим надо будет смириться, и уже, видимо, скоро.
— Жанна, у вас нет такого ощущения, что вам в ваши 25 особенно не к чему стремиться. Многие в 25 только начинают, спят и видят какой-нибудь конкурсик в Юрмале, а у вас, можно сказать, все уже сделано…
— Да нет же! Это только начало. Здорово, что я уже что-то знаю. Прибавилось мудрости. Я знаю уже весь этот шоу-бизнес. Раныше я знать не знала, что такое эстрада, была уверена, что существует тольхо андеграунд-рок, и уже никак не могла предположить, что буду профессиональной певицей.
(Кстати, наш разговор проходил за кулисами зала «Октябрьский» во время фестиваля «Шлягер-90», на котором «Наутилус Помпилиус» выступать отказался («Мы не шлягеристы»), а Жанна пела как гостья, не увидев в том ничего зазорного м не потеряв ничего в глазах своих поклонников).
— И все-таки: вы все больше становитесь именно эстрадной певицей. Вот ударились в диско, в песни из репертуара многократно обхаянного «Бони М.». Мне даже показалось, что в своем интервью «Поп-антенне» вы говорили о своем увлечении диско как бы извиняясь…
— Да? Это, наверное, ваше личное ощущение. Никогда в своих экспериментах я не имею привычки извиняться. Зачем извиняться, если я так себя вижу и чувствую? Никогда в жизни вы у меня не вырвете извинения за мое творчество, если я даже запою — ну не знаю что…
— Но эти «бониэмовские» песни вы вынули откуда-то из старого пыльного шкафа. Почему? Есть ведь современная диско-музыка.
— Мне нравятся именно эти песни. А так как я теперь уже настоящий профессионал: сама пишу музыку, слова, аранжировки, сама самостоятельная свободная девушка, то могу отвечать за свои поступки. Сильных женщин у нас, кстати, терпеть не могут! Так вот, у «Бони М.» — великолепные аранжировки, там такие замечательные скрипки — это настоящая музыка, подвижная, веселая. К тому же «Санни» — это не произведение Фрэнка Фариана, а американская народная песня. Песня о солнце. А я девушка доброжелательная и веселая, поэтому все, что касается солнца, в самый раз для меня.
— И все равно я вас не понимаю! Ну рок советский на Западе еще может быть интересен чисто этнически, а кому нужна там советская диско-певица?
— А я считаю, что объективно есть такой интерес. И у меня есть шансы. Во-первых, я талантливая и не боюсь об этом говорить. И не только я об этом говорю, а многие люди — профессионалы. А во-вторых, если в мою раскрутку будут вложены достойные средства, если этим займется крупная фирма, тогда точно что-то получится. Да, волна интереса к Советскому Союзу угасает, но пока еще не совсем угасла, и если я успею в эту волну, то все будет в порядке. А что касается всего остального — расстановки ситуаций, фигур, звезд, то, понимаете, здесь судьба все решает.
— Вы верните в судьбу? Верите в Бога?
— Да, верю.
— Как вы пришли к Вере?
— Я всю жизнь чувствовала, что я ведома и что я верю. Верю во что-то светлое и хорошее. Что касается религии, то это особый разговор и очень долгий. Единственное, что сейчас могу сказать: мне всегда было интересно — почему по-настоящему великие люди, как правило, не верили в Бога? Они верили во что-то хорошее и светлое, но не непосредственно в Бога. Это ведь по-своему не плохо, хотя я боюсь об этом говорить. Но то, что говорю, — никакое не богохульство. Ведь религия принята для того, чтобы народ призывать к нравственности, чтобы образумить людей. Но есть люди, которые сами по себе нравственны, и их не надо никуда призывать. Это и Тарковский, и множество художников западных…
И когда я была в Риме, я поняла: религия — действительно нечто такое странное. Не в обиду будет сказано верующим людям, я думаю, по-настоящему верующие люди меня поймут, не будут осуждать и кричать: «Ведьма! Сжечь ее на костре!» Мы, к сожалению, любим — то сюда, то туда, в крайности бросаться. А тут надо подумать серьезно. Там, в Риме, все построено на том, что все красиво, но и давит на человека. Я почувствовала себя семечком в грандиозном пространстве. В общем, я не уверена, что многие люди по-настоящему верят, хотя об этом искренно говорят. А в Риме мне было страшно. Я и дома иногда бываю в церкви, наблюдая там своеобразный клан. У них свои бабушки, дедушки, понимаете, у них там тоже своя мафия. Прости меня, конечно, Господи, за то, что я все это говорю! Но я верю без всего этого. Верю по-настоящему. В Бога. У меня есть свой Бог. Он светлый, он хороший.
Сейчас я еще статей всяких начиталась про НЛО и различные мистические вещи и нахожусь под впечатлением всего этого.
— Себя вы не считаете инопланетянкой?
— Вы знаете, многие полагают: тот, кто одарен чем-то исключительно, какой-то искрой, — он, конечно же, инопланетянин. Эти люди прилетают на Землю, делают свое дело, а потом не остаются в земле, а обратно улетают — опять на звезду, илм падают, как звезда. А простые люди рождены, чтобы рождаться здесь и умирать здесь, на Земле, оставаясь на этой земле.
Не знаю, не знаю… Тут много теорий. Безусловно, я что-то чувствую, чувствую. Но что конкретно — я не могу вам сказать. Возможно, мы это узнаем когда-нибудь…
(Мы помолчали, отходя от этого странного фрагмента в закулисном интервью. За дверями тарахтел «Шлягер-90», часы приближали выход Жанны, ей нужно было гримироваться, настраиваться, и мы вернулись на Землю).
— Доведись вам участвовать в фестивале шлягеров не как гостье, а как конкурсантке, и от этого зависела бы ваша судьба, — какие бы песны взяли?
— В данный момент все те же — из «Бони М.». Во всем мире сейчас популярна танцевальная музыка. В Америке танцуют только под такую музыку, причем несколько технического уклона. И они не хотят забивать себе голову интеллектуальными проблемами. Англия, а точней Ирландия, выдала нам замечательную певицу Шон О’Коннор, которая сейчас во всех хитах — она как-то придает интеллектуальную окраску поп-музыке, Я раньше думала, что я смогу это сделать, но сейчас отхожу в сторону и думаю о том, что я разнообразный человек. Танцевать я тоже люблю. Буду танцевать!
— Жанна, почему вы так упорно не желаете беседовать с журналистами о каких-то своих интимных, личных делах? Все о творчестве да о творчестве…
— Я не сказала бы, что так уж упорно. Меня о всяких там подробностях моей личной жизни и не очень-то спрашивают. Как правило, у нас с журналистами идут разнообразные беседы об искусстве, о жизни, и времени не остается в корзину с бельем залезть…
— Я не намерен углубляться так далеко, но какие-то вопросы на этот счет все-таки имею…
— Когда вы родились?
— 7 июля. Как Ринго Старр.
— Кто вы по гороскопу?
— Рак, наверное.
— Ваше семейное положение?
— Не замужем.
— Чем увлекаетесь?
— Я автомобилистка, вожу машину.
— Какую?
— «Тойоту».
— Хорошая машина?
— Такая смешная.
— Какого года выпуска?
— Старинная, ретроспективная, белая.
— И с какой скоростью водите?
— С большой. Друзья беспокоятся. Некоторые говорят: «Жанна, у тебя такой стиль езды, что тебе нужно «Пежо». А другие приходят в ужас: «Если только ты возьмешь спортивный кар — это все!» Вот какая у меня скорость. Друзья со мной побаиваются ездить.
— На концертах, за кулисами кто охраняет ваш покой? У вас есть телохранители?
— Да, есть. Правда, в данный момент они находятся в отпуске, отдыхают в Сочи — перед моими большими гастролями.
— Им приходилось использовать свои боевые качества?
— Пока только расталкивать народ, тьму народа. Тут их большие бицепсы помогают. А в остальном — к счастью, пока нет.
— Ваша публика, ваши фанаты молодеют или взрослеют вместе с вами?
— Они такие разные. 12—13—14-летние, как правило, мальчики. Девочки — постарше. Есть и такие — что вылитая Жанна Агузарова в прошлом: в очках, с портфельчиком, в пиджачках больших. Есть и весьма авангардные девочки, есть и такие, что явно любят смотреть западные журналы, есть и совсем простые, есть и пожилые люди. Спасибо им!
— Вы их благодарите, а многие из них вас, наверное, донимают, звонят, молчат в трубку?
— Сейчас у меня автоответчик, а в свое время это тупое молчанье в трубку мне много крови попортило. У меня был такой период работоспособный — требовалось сосредоточиться, но в то же время я была завязана со многими людьми и не могла совсем не подходить к телефону. И в такой момент — представляете! — кто-то начинает раз по десять звонить и молчать.
— С введением прогрессивного налога у советских эстрадных артистов наступает другая жизнь. Многие говорят, что звезды теперь не будут выступать в больших залах — бессмысленно! — снизится и количество концертов. Как вы собираетесь выкручиваться? Или уже заработали столько денег, что особо не волнуетесь?
— Я бы не сказала, что — много…
Все более-менее «конвертируемые люди» рванут и уже рванули на Запад. Это трезвый подход, и там они довольствуются даже ничтожно малым. Мечтатели же, вроде меня, думают о большой карьере и о большой такой славе.
А вообще сама ситуация меня не страшит, даже радует. Останутся, по-моему, только самые преданные артисты, самые настоящие.
— Жанна, признаться, я немного удивлен вами сегодняшней — вы спокойная, рассудительная, даже мудрая. А ведь в эстрадном мире слагаются легенды о вашем неуживчивом, своенравном характере. Или он меняется с годами?
— Своенравный? У меня просто очень своеобразный характер. Как его можно не понять! Доброжелательные люди всегда меня понимают. И кто распространяет такие легенды, что я неуживчивая? Я самая уживчивая. Правда, меня иногда раздражают какие-то мелочи. Это у меня есть: мне легче выдержать большие испытания, бури судьбы, нежели какие-то мелочи, которые меня точат, как червячки.
— Как же вы решаете эти свои проблемы? Прибегаете ли к алкоголю? (Вопрос этот у меня не был запланирован, но на пианино в гримерной стоял полиэтиленовый пакет, сквозь который просвечивалась бутылка водки — видно, на дорожку, так как сразу после концерта Жанна с друзьями бежали на Московский вокзал и отбывали в столнцу). Я знаю из рассказов многих артистов, что все гости у Пугачевой, все посиделки сопровождаются соответственно, и это может стать проблемой для хозяйки.
— Но алкоголь — нормальное явление. И почему нет?! Это нормальное здоровое явление.
— То есть вас это не беспокоит?
— Нет, меня пока не беспокоят удары в печень или что там еще. Я бросила курить в этом году. Раньше курила — четыре-пять лет подряд, правда, последние три года курила только хорошие сигареты типа «Мальборо» (а до этого «Яву», «Столичные» и всякую дрянь). Бросила в Новом году. Раз! — и с тех пор не курю, чему даже сама удивляюсь. Считаю, что лучше пить, чем курить. Потом, может быть, будет такой период, когда я вообще брошу алкоголь. Мне, понимаете, рано еще говорить: «Надо бросать алкоголь!», я употребляю его в нормальных дозах. В той же Италии садятся за стол кушать и пьют красное здоровое вино, не становясь пьяницей, Это по крайней мере получше, чем наркотики. Вся Европа, вся Америка и очень многие люди в нашей стране употребляют наркотики. Я к этому в принципе тоже нормально отношусь, но считаю, что вот это уж — подрыв своего собственного здоровья. Наркотики ведут артиста к потере ориентации, а в шоу-бизнесе важно всегда чувствовать — где ты находишься, иначе тебя обгонят-загонят, и ты останешься без копейки денег в каком-нибудь подвале со своими наркотиками… Нет, ни в коем случае, этого я никому не советую.
— Тут вся страна с придыханием следила за избранием Ельцина… А вы?
— Нет, особенно не интересовалась, Какой он как личность? Не знаю, не поняла. У него такой баритон красивый. Мне кажется, если бы он пел, выходило бы здорово, он бы и Штоколова, и Кобзона, всех убрал…
— Жанна, русская эстрада так редко рождает певиц-личностей, Вот Пугачева уже взялась за воспитание подрастающего поколения, отчасти и вам помогла. А вы еще никому не помогли?
— Как ни странно, ко мне мальчики приходят прослушиваться. Есть среди них и стоящие, если к этому приложить хорошую руку. Но это очень тяжелая работа. Я же сама нахожусь в движении, в становлении, сама не могу сказать, что чего-то достигла, Записала диско, а сама готовлю мордовские песни, распевные такие, думаю и о космической музыке. Мне бы с собой разобраться…
— Ваш идеал мужчины? И этот идеал живет в СССР или на Западе?
— Да наши советские ребята в 35 раз лучше западных! Там сейчас большая проблема (об этом многие из тех, кто живет на Западе или выезжает туда, рассказывают): у них более-менее достойные ребята — гомосексуалисты. Естественно, там к этому совершенно иное, чем у нас, отношение, но женщинам-то от этого не легче. Я не удивляюсь, когда их девушки приезжают и увозят наших ребят. Погодите, и у нас такая проблема еще проявится.
— А пока не грозит?
— На мою долю идеальных мужчин хватит.
АХ, ЖАННА, ЖАННА! Действительно, не ожидал я увидеть ее такой. Встречались мы года три назад и тогда Жанна поражала всех своей непредсказуемостью, Было ясно, что ей жмут «желтые ботинки», что ей тесно в хитах группы «Браво». И она ушла. Свое дело явно изменило ее. А может быть, и годы. Все-таки 25…
Мне пока непривычна такая Жанна. И я по-прежнему не знаю, чего от нее ждать. Звания заслуженной артистки Мордовии или победы в хит-параде «Биллборда»?..
Фото Анатолия Мальцева.
